Альфред Грибер (alfred_griber) wrote,
Альфред Грибер
alfred_griber

Category:

21. ПАССАЖИ ТВОРЧЕСТВА

21. ПАССАЖИ ТВОРЧЕСТВА

(из повести «Дела сердечные и не очень»)

А. Грибер

Юности свойственно писать стихи. Не обошло это явление и меня. Вдохновлённый полётом в космос Юрия Гагарина, я написал стихотворение, из которого помню только первую строфу:

«С волненьем читаю газеты
И слышу известия ТАСС.
Я знаю, что наши ракеты
Пойдут на Луну и на Марс».

Потом к этому стихотворению я сочинил мелодию. Был я тогда студентом первого курса Гурьевского музыкального училища.

Примерно в мае 1961 года в Москве был объявлен конкурс на лучшую песню о космосе и его покорителях. Я сразу же отправил на этот конкурс свою песню. К моему сожалению, она не заняла никакого призового места.

Вскоре по радио прозвучала новая песня знаменитого советского композитора, которая начиналась следующей строчкой:

«Я шагал за счастливою долею…».

Мелодия этой строчки нота в ноту повторяла мелодию первой строчки моей песни, посланной на конкурс.

Я не могу утверждать, что имел место плагиат. Просто двум талантливым людям космос отправил одну и ту же мелодию к разным стихам.

Первая неудача не охладила мой творческий запал.

Зная, что многие симфонические произведения имеют переложения для исполнения на одном или двух фортепиано, я подумал:

- А почему бы не сделать переложения симфонических произведений для баяна? Это расширило бы репертуарные возможности русского народного инструмента.

А так как я ещё на первом курсе увлёкся музыкой Бетховена, то, обложившись партитурами, сделал переложение для баяна второй части его Пятой симфонии, которую и включил в свою программу. На втором курсе я играл уже своё собственное переложение для баяна первой части этой симфонии, а на третьем курсе - переложение третьей и четвёртой частей симфонии. И как итог всему этому, на государственных экзаменах я исполнил на баяне всю Пятую симфонию Бетховена в своём переложении, что до меня ещё никогда никто не делал.

На протяжении учёбы в училище я делал и другие переложения для баяна разных композиторов.

Играя в оркестре русских народных инструментов музыкального училища, я подумал о том, что хорошо бы сделать переложения симфонических произведения для такого оркестра. Задумано – сделано. Я опять обложился партитурами и сделал переложение симфонической сюиты Грига «Пер Гюнт», которую и продирижировал на государственных экзаменах.

Но, кроме баяна, меня притягивал к себе ещё один музыкальный инструмент - фортепиано. Познакомившись с ним на занятиях по общему фортепиано, я влюбился в него и поставил себе цель стать также и пианистом. Во время учёбы в музыкальном училище я сочинил несколько произведений для фортепиано: «Драматическая поэма», «Сонатина», Этюд», «Жалоба».

В 1964 году после окончания музыкального училища я решил поступать в Институт имени Гнесиных в Москве на композиторское отделение. При подаче документов нужно было представить пять сочинений разных жанров.

Я написал ещё две пьесы для струнного квартета: «Мелодия» и «Юмореска». Присоединив к ним три уже написанные пьесы для фортепиано – «Жалоба», «Сонатина» и «Этюд», я представил эти свои сочинения в приёмную комиссию Института. Для поступления мне не хватило всего пару проходных баллов. Но мои сочинения мне обратно не вернули. Так что возможно когда-нибудь кто-нибудь обнаружит эти сочинения в архивах Института имени Гнесиных и опубликует их. Желательно под моим именем. Хотя это очень сомнительно.

Во время моей работы в Гурьевском Доме Культуры я сочинил для городского эстрадного оркестра «Увертюру». И всегда концерты открывались, как говорили наши оркестранты, «увертюрой Грибера».

А потом была служба в Советской армии. И здесь совершенно неожиданно для меня случился ещё один пассаж. Командир зенитной батареи, в которой я служил, увидев мои записи песен, решил, что у меня хороший почерк, и возложил на меня дополнительные обязанности не только делопроизводителя и писаря, но и редакции батарейной стенгазеты. Я не оговорился, именно редакции, а не редактора. Стенгазету я должен был изготавливать в полном одиночестве, выполняя обязанности не только журналиста и редактора, но и оформителя. Не обладая талантами художника, я с большим трудом выполнял и эти обязанности, рисуя, как это называется, «по клеточкам». И все говорили, что батарейные стенгазеты были довольно хороши. Во всяком случае, мне не приходилось их переделывать.

В своей нелёгкой армейской службе мне посчастливилось также заниматься и своим любимым делом – музыкой. Я руководил художественной самодеятельностью в клубе и других подразделениях полка, участвовал в концертах Дома офицеров. По счастливой случайности я попал в театральный коллектив Народной филармонии Центрального Дома Советской армии, где сыграл две роли в двух спектаклях. Как видно, эти роли у меня получились, потому что я впоследствии получил приглашение от руководства Театра Советской армии принять участие в работе их театра-студии после окончания своей армейской службы.

Как-то после одного из концертов ко мне в Доме офицеров подошла одна женщина и предложила написать музыку на её стихотворение «Подруга солдата». В результате нашей плодотворной работы с Александрой Нестеровой, так звали эту женщину, мне пришлось не только сочинить музыку, но и дописать к тесту четыре припева. Получилась хорошая песня, которая исполнялась на концертах и в клубе полка, и в Доме офицеров.

Эта работа пришлась мне по душе, и я начал искать стихи для своих песен. Поиски увенчались успехом, и мной были написаны песни «Шёл солдат» на стихи Николая Доризо, «Песня о неизвестном солдате» на стихи Николая Доризо, «Хотят ребята в моряки» на стихи Константина Ваншенкина, «Кукушка» на стихи Маргариты Агашиной. Эти песни также часто исполнялись солистами и солистками Дома офицеров на различных концертах.

Любовь к написанию песен сохранилась у меня и после армии. Когда мне попадались на глаза хорошие стихи, я сразу начинал подбирать к ним музыку. Так родились песни «На Мамаевом кургане» на стихи Василия Фетисова, «Едельвейс кохання (Эдельвейс любви)» на стихи Бориса Демкова. Сотрудничество с поэтом Брониславой Острогляд привело к созданию песен «Осенний вернисаж» и «Осень». Большинство из этих песен были напечатаны в местной прессе, а также исполнялись на различных концертах.

Пришлось мне попробовать свои силы и в написании более серьёзной музыки. В начале 1969 года во время моей работы в Житомирском городском Доме культуры ко мне обратились участники Народного театра мебельного комбината с просьбой написать музыку к спектаклю «Бой-жинка» по пьесе Григория Квитко-Основяненко. Я с интересом взялся за работу. И скоро музыка была готова. Премьера спектакля прошла хорошо. Я был доволен своей работой. Дальше моя музыка жила своей жизнью. Мои связи с этим коллективом постепенно сошли на нет. У меня было много работы, и не было времени следить за этим спектаклем и его исполнителями.

Если принять во внимание, что в любой профессии есть элементы творчества, то простое перечисление моих мест работы также может в какой-то степени охарактеризовать мою творческую деятельность: руководитель художественной самодеятельности, музыкальный руководитель детских садов, учитель музыкальной и общеобразовательных школ, концертмейстер Ансамбля песни и танца, инженер-конструктор электромузыкальных инструментов и их демонстратор, преподаватель иврита, певец и музыкант в различных учреждениях для пожилых людей в Израиле.

Великий французский писатель Ромен Роллан писал:

«Одно только и есть счастье – творить. Живёт лишь тот, кто творит… Все радости жизни – радости творчества».

Tags: дела сердечные, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments